Изречения святых отцов церкви о страсти гнева

Архимандрит Кирилл (Павлов)

Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский

Старец Иосиф Исихаст

Преподобный Амвросий Оптинский

Архимандрит Рафаил Карелин

Преподобный Максим Исповедник

Святитель Иоанн Златоуст

Преподобный Иоанн лествичник

Митрополит Антоний Сурожский

Старец Фаддей Витовницкий

                                                             Побеждай благим злое.

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. 

Старайся избегать случаев и причин, способствующих грехопадению: предметов, соблазняющих на грех, зрелищ, собраний, старайся всегда представлять себя под всевидящим оком Господним. Беседуй с Господом постоянно посредством молитвы, беседуй с Матерью Божией, святыми заступниками, где бы ни был и что бы ни делал — это основа доброделания. Уклонится от зла и сотвори благо (Пс. 33, 15), — учит Господь, то есть очистив душу покаянием, не забудь наполнить ее добродетелями. Не должна оставаться душа пустой, чтобы не вернулись в нее прежние страсти и привычки и не привели с собой других, еще более злых. Первейшая добродетель — прощение и незлобие. Прощай все и всем. Прощай не лицемерно, лишь словами, — прощай всем сердцем. Молись, чтобы Господь дал дар прощения, молись за обидчика, делай ему добро. Помни, что тебе Господь прощает гораздо больше, чем ты можешь простить, и надо быть благодарным за эту милость. Благодарность и будет в прощении обид. Всепрощение приносит мир. Мир есть плод благодатный Духа Святого. Прощение обид приводит к незлобию, а незлобие мало-помалу к любви. Побеждай благим злое, как Тихон Задонский, от мощей которого и поныне исцеляются бесноватые. Труднее всего врагам прощать, молиться за них и делать добро. Это под силу только беззлобному. Поэтому приобретай беззлобие и благодушие делами милосердия: подавай милостыню, как можешь, — и словом, и делом. Трудись для себя и в Бога богатей, как тот благочестивый крестьянин, который все прибытки хозяйства делил на три части: монастырю, нищим и себе. Делая для других — спасаешь себя. Один человек две недели постился, а другой служил больному. Оказывается, этот другой угодил Богу больше. Третий не осудил блудниц и тоже угодил Богу. Иной не соглашается с греховными помыслами, противостоит им молитвой и этим угождает Богу. Надо знать, что кто противится злым помыслам, тот назидается хорошими мыслями. Худая мысль — продолжение греха. Не то страшно, что помыслы возникают, а то, когда мы им даем ход, следуем им и согрешаем. В каждом деле и мысли, если они хороши, присутствует Бог. Когда же мысли блуждают, бесы нам подсовывают всякие «знания», вспоминается то одна гадость, то другая, и ложится грязным пятном на душу. Но не надо отчаиваться, надо постоянно и вовремя смывать эти пятна покаянием, помнить, что на званый пир мы должны прийти в чистой одежде. Аминь.

Протоиерей Валентин Мордасов. "Как жить по воле Божией. Страницы жизни. Проповеди и поучения. Письма. Воспоминания" 

                                                     Каждый делатель получит плату.



Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. 

Если человек постится, то делает добро себе, но важно приносить пользу и другим — как вдовица, отдавшая Богу свои последние две лепты, как другие бедняки, не имевшие денег, но обладавшие добрым сердцем. Один из них копал бесплатно могилы для усопших, другая собирала в лесу ягоды и грибы для больных и немощных, третий делал в храме ремонт… Невозможно перечислить, чем человек может помочь другим. Вера и дела ее сделают человека наследником Царства Небесного, потому что добрые дела по милости Божией превращаются в добродетели, а душа, украшенная добродетелями, пригодна для Царства Небесного.

В притче о виноградниках Господь говорит, что каждый делатель получит плату. Это не зависит от того, сколько времени трудился человек: есть пришедшие в шестом часу — это верующие с детства, с девяти часов — трудящиеся с юности, а с двенадцати часов, — пришедшие перед расплатой, то есть перед смертью.

Что можно сделать в такое короткое время? Только принести покаяние и сотворить дела покаяния, доступные в это время человеку. Дети, рано пришедшие к Богу, с покорностью и Божией помощью быстро исправляются, но чем человек старше, тем труднее это происходит. Легко вырывается молодое деревце греха, но с трудом великим возможно выкорчевать старую греховную привычку. Однако нужно не предаваться лености, а трудиться для Господа. Старайся избегать случаев и причин, способствующих грехопадению: предметов, соблазняющих на грех, зрелищ, собраний, старайся всегда представлять себя под всевидящим оком Господним. Беседуй с Господом постоянно посредством молитвы, беседуй с Материю Божией, святыми заступниками, где бы ни был и что бы ни делал — это основа доброделания. Аминь.

Протоиерей Валентин Мордасов. "Как жить по воле Божией. Страницы жизни. Проповеди и поучения. Письма. Воспоминания"

                                                                     Суд и осуждение 

Не судите никого, где суд, там нет любви. Господь — Любовь, пришедшая, чтобы спасать нас. Одно — суд человеческий, и иное — Суд Божий. Закон Божий требует от всякого человека исполнения воли Божией, и только это спасительно для человека. Не будем брать на себя миссию судей над другими, но судить о своих поступках мы обязаны еще до суда Божия.

Мы не будем предвосхищать суд Божий. Господь один знает обстоятельства жизни каждого, а самое главное — зрит сердце каждого. Он и суд изречет в свое время.

Архим. Иоанн (Крестьянкин)

Светильники духа. Игумен Никон (Воробьев), схиигумен Савва (Остапенко), архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Издательство "Братство святого апостола Иоанна богослова" 2010 год. Стр. 275-276 

                                                        Жизнь-борьба с самим собой

Жизнь есть борьба с самим собою, с нашими чувсвенными наклонностями и страстями. Плоть желает противного духу, а дух — противного плоти (Гал. 5: 17), так что мы не можем делать того, чего желаем; наш враг живет в нас самих, — дух и чувственность, долг и пожелание, мужество и малодушие, вера и неверие непрестанно борются в нас. Уклоняются от этой этой духовной борьбы, во-первых, ленивцы и малодушные — они пугаются ее и ропщут; во-вторых, — преданные чувственности, которые думают только о наслаждениях; в-третьих, — привязанные к миру, которые желают сражаться только из-за земных благ. Малодушие и ропот, страсть к беспрерывным наслаждениям, стремление к покою, чтобы нас ничто не тревожило, — вот цель нашей жизни, сводящая ее к ничтожеству.



Протоиерей Валентин Мордасов. «Благодатное слово подвижников благочестия. Азбука духовной жизни». БЛАГОВЕСТ. москва 2014. Стр. 4−5.









*********************************************** 

Из прочитанного видно, что духу противоположна чувственность. Та самая чувственность, которая преподается нам как «любовь», эмоции, адреналин, восторг, слава, мечтательнось, романтизм, гордость (то самое чувство, когда ты лучше других), тщеславие (то самое чувство, когда тобой все восхищаются), новые ощущения, драйв, кайф и т. д. Почти все мирские увлечения способствуют чувственности. Спортсмен получает удовольствие от занятий спортом, достигает успехов ради минуты славы, актер тоже живет как говорят для зрителя, а на самом деле ради своего тщеславия. Читая сладострастные книги и смотря фильмы о «любви» человек добровольно пленяется мечтаниям о счастье, чувствах, пленяется сладострастными блудными помыслами. Альпинист восходит в горы для острых ощущений. Зритель идет в кино, театр, цирк за эмоциями, восторгами, переживаниями. И так далее. И современные технологии способствуют этому. Например как удобно тщеславному похвастаться своей обновкой в соцсетях и тут же наслаждаться славой в виде восторженных отзывов и сотнями сердечек под фото. Так если мы сами добровольно ищем в жизни только противоположного Духу, то как же мы хотим, чтобы Он пришел и вселился в нас (Святой Дух Божий)? Но если мы живем в миру, то это не значит, что мы лишены возможности вести духовную жизнь. Многие считают что это только для монахов, но это не так. Осознанное уклонение от соблазнов, контроль за собой, борьба с греховными проявлениями в себе с Божией помощью это и есть духовная жизнь христианина. И в миру так жить еще сложнее чем в монастыре, но с мирян и спрос меньше.

Рассказ духовного сына о Батюшке Севастиане

Протоиерей Евстафий Прокопчук 

О старчестве и о старцах я знал еще с младенческих лет. Родился я на Украине, в религиозной семье. В нашем роду были лица духовного звания, монахи и поэтому в доме часто велись разговоры на духовные темы, в том числе и о старчестве. И среди этих разговоров запало мне в душу желание: как бы в жизни своей найти мне старца. Но так Господь дал, что против моей воли в 1945 году меня повезли в Караганду для работы на шахтах. Я ехал и думал, что здесь, в этой глухой степи, могут жить только одни безбожники. Но оказалось, что кроме вольнонаемных, на шахтах работало много спецпереселенцев, которые, в большинстве своем, были верующими людьми. И от них я услышал, что здесь, в степи, в поселке Большая Михайловка, есть старец отец Севастиан. И, услышав, я стал к нему стремиться. 

Поскольку Большая Михайловка находится от Кировой шахты в десяти километрах, а транспорт в то время был только гужевой, я, за неимением лошади, каким-то образом раздобыл велосипед и поехал в Михайловку. Там я нашел Нижнюю улицу, отыскал по номерам батюшкину землянку, слез с велосипеда, остановился у двери… и меня охватил страх: как мне, такому грешному, войти в келью старца? Я присел на корточки и заплакал… Но все-таки, собравшись духом, решил войти. Постучался, дверь открыла матушка, впустила меня в комнату и предложила сесть. Батюшки дома не было, а когда он пришел, я встал, чтобы взять благословение. Но Батюшка прошел мимо меня к угольнику, перекрестился, поклонился три раза, подошел ко мне и благословил. Я смотрел на него и думал: «Вот, Господь привел меня к старцу». 

Это было в 1948 году. У меня был к Батюшке вопрос, касающийся моей личной жизни. Я познакомился с девушкой и хотел с ней повенчаться. Батюшка выслушал меня и благословил приехать к нему вместе с ней. Мы приехали, Батюшка нас повенчал, дал нам наставление, и с того времени мы стали ездить к нему постоянно — мы стали «батюшкиными». А он в разговорах нет-нет да и назовет меня «отец Евстафий»! Я не придавал этому значения, ведь «отец» — это значит и отец семейства, а не только обращение к священнослужителю. Но мать Александра сказала: «Наверное вы будете служить, раз Батюшка вас отцом Евстафием называет». 

И у меня зародилось желание ехать учиться в семинарию. Я сказал об этом Батюшке, он благословил, и я стал готовиться. Но ехать все не мог решиться. Год проходит, другой… И уже решил я, что учиться мне придется, как однажды, когда я занимался дома строительными работами, неожиданно, с невероятной силой, в моем сознании возникла мысль: «Еду в семинарию!» 

Я сразу все бросил, сел на лавочку и опять: «Надо ехать!» Я встал, подошел к жене и сказал ей определенно: «Еду учиться». И все. Батюшка меня благословил, я поехал, поступил и стал учиться. 

Когда я заканчивал учебу, у меня были предложения оставаться служить в России. Я написал об этом Батюшке, а он сказал: «Напишите ему, чтобы ехал сюда». И я возвратился в Караганду. Мне надо было принимать священный сан, и Батюшка говорил мне об этом, и еще говорил, что жизнь надо целиком посвятить Богу и Церкви. Впрочем, он не настаивал: «Как поступишь, так и будет». И снова я медлил, снова откладывал. 

Я хотел быть священником, но я не могу точно объяснить, почему я не принимал сан, может быть, по воле Божией надо было совершиться тому, что совершилось. Но мне надо было кормить семью, и я опять пошел работать на шахты, а в свободное время ходил к Батюшке в церковь и пел на клиросе. В церкви монахини мне говорили: «Старческое благословение так не проходит. Вы все равно должны быть священником». А надо сказать, что шахтерское дело я тоже очень любил — считался лучшим работником и выполнял такие сложные работы, где трудно было остаться живым. И работа втянула меня, я ходил в церковь все реже, реже, а Батюшка слабел. 

И вот однажды я встал в пять часов утра, чтобы идти на смену, вышел на улицу — тепло, но пасмурно, идет легкий дождь. Я посмотрел на небо и вдруг: «Батюшка умер!» — сразу такое чувство возникло, как что-то оборвалось. Я захожу в комнату и говорю своим: «Батюшка умер». Они: «Как? Что? Откуда ты знаешь?» И тут в окно стучит соседка, ей по телефону сообщили, что Батюшка умер. Я поехал на шахту, отпросился с работы, поехал в Михайловку. 

Через день мы Батюшку похоронили. И когда я возвращался с кладбища, я решил, что Батюшка умер — и мое все пропало. Мои стремления, моя учеба в семинарии — все было напрасно. Батюшка умер — все пропало, пропал и я. И в такое я пришел чувство, что ничто меня не радовало: ни семья, ни работа, ни жизнь. Я до того дошел, что решил, что и сам я безнадежно пропал, что мне на этом свете нет уже места и в будущем веке тоже не будет. Только ад мне — и все. Так я себе заключил после похорон Батюшки и никому об этом не говорил ни слова. Я посчитал, что мне уже никто не поможет, и ни к кому не обращался. 

Но в первую ночь после похорон во сне я вижу — сад! Но не передать словами, какой это сад! У него не видно ни конца, ни края. И деревья высокие-высокие, а за деревьями, еще выше их, виднеются огромные золотые купола и золотые сияющие кресты. Я смотрю и удивляюсь: какие церкви, какие соборы! И в саду, в обители этой, солнца нет, а свет откуда-то исходит. И я вступил на самый краешек этого сада. Посмотрел вперед и вижу — Батюшка идет. В черной рясе, скуфеечка на нем, в руке посох — так всегда он ходил. А сам сияющий, помолодевший, сила в нем чувствуется. И с ним монах его сопровождает. И будто кто-то мне сказал: «Этот монах показывает Батюшке его небесную обитель». Я подхожу под благословение, Батюшка меня благословляет и говорит: «Ты, Евстафий, ко мне иди!» Два раза он так сказал, я поцеловал его руку — она была теплая, как обыкновенно. 

И этот сон, это видение, батюшкины слова и его благословение удержали меня от полного отчаяния. 

Но, тем не менее, в батюшкину церковь я перестал ходить. Мои приятели по работе пригласили меня петь с ними в церкви на 2-м руднике, и я стал ходить туда. 

Прошло 10 лет. Я так же пел в хоре и работал на шахте. В 1976 году на одной выработке надо было произвести следующую операцию: снять на проходке вентилятор местного проветривания, который был подвешен к кровле шестиметрового штрека. Для безопасности под вентилятором были выложены стеллажи из брусьев, которые, в случае падения вентилятора, удержали бы его. Я приступил к работе. Сначала отсоединил от вентилятора все, что касалось электрической части, и вентилятор остался висеть на подвесках. Теперь, чтобы снять его с подвесок, надо ударить по штырю, которым он крепится к подвескам, и выбить штырь. И тогда вентилятор упадет на стеллажи. 

Я осмотрел стеллажи и так рассчитал: встану на соседнюю площадку, ударю по штырю, вентилятор упадет (а он весит 300 кг), я на соседней площадке останусь в безопасности. 

И я приступил к делу: ударил по штырю, он дал посадку и чуть-чуть задержался. Я нанес еще удар — вентилятор упал на стеллажи, и стеллажи выдержали его вес. Но подо мной все ломается, и я падаю. И когда подо мной все рухнуло, первая мысль, которая пронзила меня, была: «Все это за ослушание старца!» Я упал с шестиметровой высоты на спину, в грязь, в болото. Каска с прожектором ушла в сторону, и прожектор так осветил пространство, что я увидел, как оборвался край стеллажа и вентилятор по брусьям, как по горке, катится прямо на меня. И когда я это увидел, другая мысль пронеслась в сознании: повернуться на бок! Все это произошло в доли секунды. Я каким-то чудом успел повернуться на бок, вентилятор пронесся мимо, только немного задев меня по тазу. Подбежали испуганные рабочие, я попытался встать, но ноги не действовали. В штрек спустилась «скорая помощь», меня подняли на поверхность и увезли в больницу. 

И в первую ночь в больнице, я снова увидел удивительный сон: Я в больнице, но больница эта не на земле, а на воздухе. И так в ней тихо, светло, но свет какой-то не нашенский. Я лежу, и больные лежат, и вижу: прямо по воздуху идет уже покойный тогда отец Александр Кривоносов. Через открытое окно он входит в больничную палату, подходит ко мне и подает белое-белое белье и две белые просфоры. И я проснулся. Мне стало радостно, и после этого сна я оживился духом. 

В больнице я провел три месяца. Когда меня выписали, я мог ходить уже без костылей. Я сказал себе:"Будь, что будет!" - и пошел потихоньку, опираясь на палочку, в Михайловскую церковь. Я шел и думал: «Если примут меня в хор, буду петь. А если не примут, все равно буду ходить сюда, как все прихожане». Пока я дошел до церкви, там пели уже Хирувимскую песнь. Я вошел, и у меня полились слезы. Я перекрестился, поклонился и мысленно обратился к Батюшке: «Прости заблудшего сына!» Тут певчие увидели меня, позвали на клирос. И на клиросе, уже после службы, мать Анастасия мне сказала: «Тебе будут предлагать принять священный сан, смотри, не отказывайся. Это будет тебе последнее предложение». Тогда я определенно уже ответил: «Матушка, я готов». 

Но вот проходит время, я жду, жду, а мне не предлагают, посвящают других. Раз меня обошли, другой обошли. Уже и мать Анастасия умерла, а меня все обходят, и я молчу. 

И опять мне снится сон: идет литургия. Служит батюшка Севастиан, но на нем архиерейское облачение: саккос, омофор, митра — все золоченное и такой красоты, какой я никогда в жизни не видел. Я стою на клиросе и готовлюсь причащаться. А в церкви только дети. Батюшка вышел с чашей на амвон, дети окружили его и ждут причастия. Я спустился с клироса и жду, пока дети причастятся. А дети вдруг расступились и дают мне дорогу: «Проходите!» Я подошел к Батюшке, и он причастил меня двумя частицами. И, причастившись, я проснулся. 

И в этом же году, в неделю Торжества Православия, я принял хиротонию во диакона, а на следующий день — во иерея. 

Итак, тридцать лет, как один день, я проработал на шахтах и уже восемнадцать лет служу в священном сане в Рождество-Богородичной церкви, основанной и построенной старцем Севастианом. 

И верю, что Господь, еще в детстве моем вняв желанию моего сердца — найти старца, и до сего дня, милуя меня и наказывая, хранит мою душу под покровом старческой молитвы. 



Живой воды неиссякаемый источник. Карагандинский старец преподобный Севастиан. Издательство ПОЛОМНИК Москва 2015 год. Стр. 199−205










*********************************************** 

Читая подобные рассказы мы можем проникнуться тем духом, который окружал всех, кто был рядом С Батюшкой Севастианом. Из жизненных рассказов можно узнать как люди старались жить благочестиво и в очередной раз убедимся, что в мире нет ничего случайного! Везде и всем управляет Бог.

Бог открывает праведным великие тайны

Пришел однажды к святому Пахомию Феодор, мучимый жестокой головной болью, прося Пахомия, чтобы он своими молитвами утолил ее. Святой Пахомий отвечал ему: "думаешь ли ты, что эта боль или другое подобное мучение приключаются без воли и попущения Божьего? — терпи, и когда Бог соблаговолит, то Он поможет и исцелит тебя."

Хорошо воздержание в пище и питье, весьма полезна милостыня; но гораздо больше приобретает болящий, когда он терпеливо и с благодарностью переносит болезнь, ниспосланную по благоволению Божьему. Отсюда становится понятным, что не может иметь спокойствия в сердце тот, кто нетверд в бытии Промысла Божьего. И наоборот, не может долго бедствовать тот, кто постиг живой верой тайну всеобъемлющего провидения Божьего. "Много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь. Он хранит все кости его; ни одна из них не сокрушится" (Пс. 33:20–21).

Истинно изречение одного благоразумного мужа, по имени Серафима Фирмана: "жизнь святых Бог так устраивает, что в каждое мгновение времени и каждой вещи, все в их пользу обращается."

Почему бы и нет? Ибо мы знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу (Римл. 8:28) — так Бог покровительствует им, смотрит за ними Своим недремлющим оком. Вот почему между Его избранными замечается любезнейший подвиг: избранникам Божьим ничего нет приятнее, как хотеть и делать то, что приятно и угодно Богу, Бог же им всегда помогает и сопутствует в том, что им необходимо. Праведные люди любимы Царем небесным, и о чем бы они ни просили у Него, все получают. В этом удостоверяет нас святой Иоанн Богослов, говоря: "мы имеем дерзновение (смелость перед Всевышним) к Богу. И чего ни попросим получим от Него, потому что соблюдаем заповеди Его, и делаем угодное пред Ним." И это трижды повторяет, чтобы отнять у нас наше малодушие (1 Иоан. 3:21; 4:17; 5:14).

Бог поведал Иезекиилю пророку: "возьми себе пшеницы и ячменя, и бобов, и чечевицы, и пшена, и полбы, и всыпь их в один сосуд, и сделай себе из них хлебы… и пеки их на человеческом кале" (Иезекииль. 4:9.12). Возгнушался таким хлебом пророк, говоря: "душа моя никогда не осквернялась, и мертвечины и растерзанного зверем я не ел от юности моей до ныне," и Бог тотчас же отменил это повеление (Там же стих. 14,15).

Иаков борясь, сказал: "не отпущу Тебя, пока не благословишь меня" (Быт. 32:26); и получил благословение. Когда преподобный Виссарион шел с учеником к другому пустынножителю, солнце было уже на западе, а путь их был еще далек, старец помолился к Богу, говоря: "Молю Тебя Господи, повели, да остановится солнце, пока я дойду до раба Твоего" — так и было: солнце не зашло до прибытия Виссариона к тому старцу. Ясное дело: Бог "желание боящихся Его Он исполняет, вопль их слышит и спасает их" (Пс. 144:19). Кроме того Бог открывает еще Своим святым Угодникам Величайшие сокровенные тайны. "Сказал Господь: утаю ли я от Авраама (раба моего), что хочу делать!," и тут же повторил обетования свои отцу верующих и открыл ему тайну казни Содома и Гоморры серой и огнем с неба (Быт. 18:17; 19:24). Подобным образом Христос говорит избранным Своим: "я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего" (Иоан. 15:15).7

Святитель Иоанн (Максимович), митрополит Тобольский и всея Сибири. БЛАГОВЕСТ. Москва 2017.Стр. 419-421

О воскресении мертвых

Как в полночь, когда все спят, при внезапном великом шуме с неба, ужасных громах, страшных молниях и землетрясении приходят в страх все, делавшие зло, и, размыслив об этом, начинают ударять себя в грудь, лежа на ложах своих, потому что некуда им бежать и негде скрыться, – так и в оный час Христос возблещет внезапно, как самая быстрая молния, и ужаснет всю землю. Страшно прозвучит с неба труба и возбудит усопших; Небеса и Силы их поколеблются; вся земля, как вода в море, вострепещет от лица славы Его, потому что страшный огнь потечет от лица Его, очищая землю от всего, что оскверняет ее. Ад отверзет врата свои. Смерть придет в бездействие, потому что персть естества человеческого, услышав трубный глас, оживотворится. Чудное дело, возлюбленные братия, видеть, как в оный час кости естества человеческого подлинно, в несчетном числе, подобно множеству рыб, кружащихся в море, в одно мгновение ока устремятся каждая к своему составу. Воскрешенные возопиют и скажут: «Слава Собравшему и Воскресившему нас по человеколюбию Своему!»

Тогда праведники возрадуются; со славой в сретение бессмертному Жениху восхищены будут на облаках все любящие Его и старавшиеся исполнять всю волю Его. В какой мере каждый очистил здесь сердце свое, в такой увидит тогда славу Его; и как вожделел Его здесь, так насытится любовью Его! В тот час и первозданный Адам, увидев страшное множество народов, удивится, что от него только и от супруги его произошло такое бесчисленное множество человеков; и удивляясь, еще более прославит Создателя Бога за то, что происшедшие от единого естества и от единой твари стали их наследниками, как в раю и Царствии, так и во аде. Слава Единому Премудрому Богу!

Преподобный Ефрем Сирин. "Страшный Суд". О втором пришествии Христовом, кончине мира, антихристе и Страшном Суде. Церковно-историческое общество. 2017. Стр. 421-423

Борьба с чревоугодием. Иоанн Лествичник

Иоанн Лествичник. О борьбе с восемью главными страстями  а. Борьба с чревоугодием.

1. Чудно было бы, если бы кто-нибудь, прежде сошествия своего во гроб, освободился от нападений со стороны чрева.

2. При страсти многоедения, чрево, и будучи насыщено, вопиет: алчу! и будучи наполнено и расседаясь отизлишества, взывает: я голодно. Страсть сия, имея яства пред глазами, подстрекает все пожрать за один раз.

3. Кто ласкает льва, тот часто укрощает его; а кто угождает телу, тот усиливает его свирепость.

4. Раб чрева изыскивает, какими снедями почтить праздник; а раб Божий помышляет, какими бы дарованиями ему обогатиться.

5. Когда пришел гость, чревоугодник подвигается на любовь, подстрекаемый чревонеистовством; и думает, что случай сделать пришедшему утешение есть и для него разрешение на все. Посещение другого принимает за предлог разрешающий пить вино; и под видом скрытия добродетели, делается рабом страсти.

6. Часто тщеславие враждует против объедения: и сии две страсти воюют между собою за бедного монаха, как за купленного раба. Объедение понуждает разрешать, а тщеславие внушает показать свою добродетель; но разумный человек избегает той и другой пучины; и умеет пользоваться удобным временем для отражения одной страсти другою.

7. Если плоть буйствует еще, то должно укрощать ее воздержанием, во всякое время и во всяком месте. Когда же она утихла (чего впрочем не надеюсь дождаться прежде смерти), тогда можем скрывать пред другими свое воздержание.

8. Если духовный отец тебе – юному разрешит пить вино на пиршествах, то смотри, каков он сам: если он богобоязнен, то можешь немного разрешить, а если он не совсем радив, то лучше тебе, не обращая внимания на его благословение, хранить воздержание, особенно когда еще борешься с огнем плотской похоти.

9. В укрощении чрева употребим благоразумную постепенность: отсечем прежде всего утучняющую пищу, потом, разжигающую, а после и услаждающую. Давай чреву своему пищу мерную и удобоваримую, чтоб умеренным насыщением отделаться от его алчности, а чрез скорое переварение пищи избавиться от разжжения, как от бича.

10. Для не падавших особенное воздержание потребно только при движении похоти; а для падавших оно необходимо даже до смерти; до самой кончины пусть они не дают утешения телу своему и борются с ним без примирения. Первым предлежит только охранять всегда чинное благоустроение ума; а последним надлежит еще умилостивлять Бога душевным сетованием и истаяванием (от глада и жажды).

11. Будем укрощать чрево помышлением о будущем огне. Повинуясь чреву, некоторые (по причине разжжения от того похоти) отрезали наконец свои члены, – и умерли двоякой смертью. Присмотрись и увидишь, что объедение есть единственная причина потоплений (в море похоти), с нами случающихся.

12. Ум постящегося молится трезвенно, а ум невоздержного исполнен нечистых мечтаний. Насыщение чрева иссушает источники слез, а чрево иссушенное воздержанием, рождает слезные воды.

13. Кто служит своему чреву, и между тем хочет победить духа блуда; тот подобен угашающему пожар маслом.

14. Когда чрево утесняется, тогда смиряется и сердце; если же оно упокоено пищей, то сердце возносится помыслами.

15. Утесняй чрево воздержанием, – и заградишь тем себе уста; ибо язык берет силу от множества снедей.

16. Наполняющий чрево свое расширяет внутренности; а у того, кто томит его воздержанием, они мало-помалу суживаются; суженные же, они не требуют уже и не принимают много пищи.

17. Знай, что часто бес приседит чреву, и не дает человеку насытиться, хотя бы он пожрал все снеди Египта, и выпил всю воду в Ниле.

18. Если ты обещался Христу идти узким и тесным путем, то утесни утробу свою. Пространен и широк путь чревоугодия, вводящий в пагубу блуда, и многие идут по нему, но узки врата и тесен путьвоздержания, вводящий в живот чистоты, и немногие входят им (Мф. 7, 14).

19. Сидя за столом, исполненным яств, представляй пред мысленными очами твоими смерть и суд; ибо и таким образом едва возможешь хоть немного укротить страсть объедения. Когда пьешь, всегда воспоминай уксус и желчь Господа твоего; и таким образом, или пребудешь в пределах воздержания, или по крайней мере, восстенав, смиришь помысл свой.

20. Чревообъедение есть причина всех падений и нарушений (обетов) в иноческих общежитиях. Если ты победишь сию госпожу, то всякое место будет тебе способствовать к достижению бесстрастия; если же она будет обладать тобою, то до самого гроба везде будешь бедствовать.

21. Живая память смерти пресекает невоздержание в пище; а когда невоздержание в пище пресечено со смирением, то и другие страсти отсекаются в то же время.

22. Однажды, когда я был еще молод, пришел я в один город или селение, – и там во время обеда напали на меня вдруг помыслы объедения и тщеславия; но, боясь исчадий объедения, я рассудил лучше быть побежденным тщеславием. В мирянах корень всех зол есть сребролюбие, а в монахах – объедение.

23. Видел я мужественных деятелей, которые, по некоторой нужде, давши утробе малое послабление в пище, вслед за тем утомляли сие окаянное тело всенощным стоянием; и тем научали его с радостью отвращаться от насыщения.

24. Невозможное дело – в начале иночества быть совершенно чистыми от объедения и тщеславия. Но против тщеславия не должно нам бороться услаждением чрева.

25. Как преступник, которому объявили приговор, и который идет на казнь, не беседует о народных зрелищах; так и тот, кто истинно оплакивает грехи свои, не будет угождать чреву.

26. Как во множестве навоза рождается много червей, так и от множества яств происходит много падений, лукавых помыслов и сновидений (срамных).

27. Если крайний предел чревоугодия есть – понуждать себя на принятие пищи, когда и не хочешь есть, то крайний предел воздержания будет – воздерживать естество свое, когда оно алчет, несмотря на то, что оно ни чем в это время не провинилось.

28. Как тучные птицы не могут высоко летать, так и угождающему своей плоти невозможно взойти на небо.

29. Иссохшая тина не угодна бывает свиньям, так и плоть, увядшая от подвигов, не упокоевает более бесов.

30. (Исповедь чревоугодия). Как вы хотите отделаться от меня, когда я связана с естеством вашим? – Дверь моя – потребность снедей, ненасытным же делает меня привычка, – которая потом вместе с нечувствием души и непамятованием смерти служит основанием страсти ко мне. – Первородный сын мой есть блуд, второе после него исчадие есть ожесточение сердца, а третье, – сонливость. Море злых помыслов, волны скверн, глубина неименуемых нечистот – также от меня происходят. Дщери мои суть: леность, многословие, дерзость, смехотворство, кощунство, прекословие, жестоковыйность, непослушание, нечувствие, пленение ума, самохвальство, высокомерная и безумная самонадеянность, любовь к миру, за которою следует оскверненная молитва, парение помыслов и часто злоключения нечаянные; и за всем этим следует отчаяние – самая лютая из всех страстей. – Память согрешений восстает против меня, но не побеждает. Мысль о смерти сильно враждует на меня, но нет ничего в человеках, чтобы могло меня совершенно упразднить. Кто приял Утешителя, тот молитвенно жалуется Ему на меня, и Он умолен будучи, не дает мне действовать в нем страстно. Не вкусившие же Его всячески ищут услаждаться моею сластью.

Татьяна Владимировна Тортенстен

...В сентябре 1958 года обстоятельства сложились так, что мне надо было срочно ехать в отпуск в Москву. С билетами в этот период было трудно. Мне пришлось ехать на станцию, записываться в очередь и сидеть там всю ночь, так как через каждые два часа делали перекличку записавшихся. Это была мучительная бессонная ночь, так как через каждые два часа делали перекличку записавшихся. Это была мучительная бессонная ночь на улице. К утру я получила хороший билет в купированный вагон. На следующий день поехала к Батюшке. Он встретил меня улыбаясь:

-Достала билет? Хорошо, хорошо. Отслужим молебен о путешествующих. А на какой день билет?

- На среду, батюшка.

Он поднял глаза и стал смотреть вверх. Вдруг он насупился, перевел глаза на меня и сказал строго:

- Нечего торопиться. Рано еще ехать в среду.

- Как рано, батюшка? Как рано? У меня же отпуск начинается, мне надо успеть вернуться, мне билет с такой мукой достался!

Батюшка совсем нахмурился!:

- Надо продать этот билет. Сразу же после службы поезжайте на станцию и сдайте билет.

- Да не могу я этого сделать, батюшка, нельзя мне откладывать.

- Я велю сдать билет! Сегодня же сдать билет, слышите?

И Батюшка в сердцах топнул на меня ногой. Я опомнилась:

- Простите, батюшка, простите, благословите, сейчас поеду и сдам.

- Да, сейчас поезжайте и оттуда вернитесь ко мне, еще застанете службу, - сказал Батюшка, благословляя меня. Никогда еще он не был таким требовательным со мной.

Сдав билет, я вернулась в церковь. Настроение у меня было спокойное, было радостно, что послушалась батюшку. Что же он теперь скажет?

Батюшка вышел ко мне веселый, довольный:

- Сдали? Вот и хорошо. Когда же теперь думаете уезжать?

- Как уезжать? Я же сдала билет.

- Ну что ж, завтра поезжайте и возьмите новый. Можете сейчас, по дороге домой, зайти на станцию и записаться в очередь. Ночь стоять не придется, домой поезжайте спать. А утром придете и возьмете билет.

Я только и могла сказать: "Хорошо". Ехала на станцию и думала: "Батюшка всегда так жалел меня, почему же сейчас так гоняет?"

На станции уже стоял мужчина со списком, запись только началась, и я оказалась седьмая. Я рассказала мужчине, что уже промучилась одну ночь, и он сказал: "Я никуда не уйду, поезжайте домой, я буду отмечать вас на перекличках. Завтра приезжайте к восьми часам утра". И он пометил мою фамилию.

Наутро я приехала, встала в очередь и взяла билет. Перед отъездом отслужили молебен, Батюшка дал мне большую просфору, благословил, и я уехала.

Когда наш поезд приближался к Волге и остановился на станции Чапаевск, я увидела, что все пассажиры выскакивают из своих купе и приникают к окнам в коридоре. Я тоже вышла. "Что такое?" - спрашиваю. Один из пассажиров пропустил меня к окну. На соседних путях я увидела пассажирские вагоны, громоздившиеся один на другом. Они забили и следующую линию путей. Некоторые вагоны стояли вертикально в какой-то свалке. Всех объял страх. Бросились с вопросами к проводнице. Она объяснила: "Предыдущий скорый поезд, тот, что в среду из Караганды вышел, потерпел крушение - врезался на полном ходу в хвост товарного состава. Ну вот вагоны и полезли один на другой. Тут такой был ужас! Из Куйбышева санитарные вагоны пригоняли. А эти вагоны не скоро растащат - дела с ними много. Товарные вагоны через Чапаевск не идут, их в обход пускают".

Я ушла в купе, легла на полку лицом к стене и заплакала: "Батюшка, батюшка! Дорогой батюшка!"

...В 1959 году я уехала в Москву насовсем. Батюшка отпустил меня, только сказал: "Приезжай почаще". Я приезжала к Батюшке в отпуск, и он говорил, что это редко. В 1965 году меня известили, что Батюшка чувствует себя значительно хуже. Я написала ему в письме, что хотела бы подольше пожить около него и спрашивала его благословения. В ответ получила телеграмму: "Отец разрешил, приезжайте, ждем". Я ушла с работы осенью 1965 года и уехала в Караганду.

Батюшка показался мне сначала таким же, каким был в мой последний приезд к нему, в 1963 году. Состояние его не казалось мне угрожающим, думалось, что Батюшка поправится  и все будет по-прежнему. Иногда казалось, что ему становится лучше, что скоро он опять будет доступен всем. Но этого не произошло.

На десятый день после кончины Батюшки я уехала домой в Москву. Вышла в Москве с Казанского вокзала на Комсомольскую площадь. Все было знакомым с детства , но каким-то далеким. Как привыкнуть? Как жить так далеко от близкой сердцу Михайловки?

Сердце сжалось от боли и раскаяния. вспомнила, что Батюшка говорил: "Ты опять пять лет не была?" - "Что Вы, батюшка, какие пять лет?" Он был недоволен, что я, переехав в Москву, не каждый год приезжала к нему. Если бы можно было вернуть эти годы!

Живой воды неиссякаемый источник. Карагандинский старец преподобный Севастиан. Издательство ПОЛОМНИК Москва 2015 год. Стр. 186-188

***********************************************

В прочитанном можно найти доказательство, что в нашей жизни не бывает случайностей. Все не случайно и всем управляет Бог.

Степной казахстанский "скит" батюшки Севастиана.

Раиса Ивановна Кузьмичева

Наша семья была выслана из Курской области в 31-м году. Мать с отцом, двое маленьких детей и свекровь. Привезли их а Компанейск, в голую степь. Сколько глаз может окинуть, до самого горизонта, не было ни кустика, ни деревца.

Сначала переселенцы сооружали шалашики, потом землянки построили. Антисанитария была ужасная, одежды нет, питания нет и на весь поселок один колодец, откуда воду черпали консервной банкой. Люди умирали семьями. Мои родители схоронили двоих детей и свекровь. В тряпочки их завернули, в общую могилу положили. Остались родители одни. Что они пережили - описать невозможно. Самые тяжелые были 31-й, 32-й, 33-й годы. Потом стало легче: огородики разбили возле землянок, стали хлеб получать по карточкам. В 35-м году я родилась, в 38-м родился брат Николай. В 39-м году мама услышала о батюшке Севастиане, повезла брата в Большую Михайловку, и Батюшка его крестил. Батюшка сам был еще очень слабым - он только что из Долинки освободился. И только немножко хлеба поели - война началась. Отец наш погиб под Сталинградом. А мать (она глубоко верующая была), когда получила извещение, плакала, конечно, очень и сразу дала обет Богу - мясо не есть. И до конца жизни мясо не ела.

В военные годы Батюшка стал приезжать к нам в Компанейск. Всех вдов и сирот он собирал вокруг себя и старался помочь им, хотя и сам жил очень бедно. В день его приезда мама просила меня взбираться на крышу и смотреть, когда Батюшка пойдет от железнодорожной станции к нашему дому. Я помню, как он шел: белая борода, белые волосы, светлый плащ, серая шляпа - с палочкой идет. Мать Варя, мать Груша с ним и все бегут к Батюшке за благословением. А я стремглав бежала к маме, и мама посылала меня в 15-й поселок сказать и там, что Батюшка приехал. Каждый его приезд был для нас праздником.

Наша семья жила впроголодь. День и ночь при керосиновой лампе мама крутила швейную машинку, чтобы прокормить меня и брата. Батюшка это знал. И с 42-го года он стал приглашать меня во время каникул гостить в его доме на Нижней улице. Он делал это, наверное, для того, чтобы подкормить полуголодного ребенка и укрепить веру в Бога, которую прививала мне мать. Это были самые счастливые дни моего детства. Уже по дороге, в поезде, радостно замирало сердце в ожидании предстоящей встречи. И когда я вступала на порог маленького чистого дома, где земляные полы были застланы толем и разноцветными вязанными ковриками, он казался мне самым прекрасным местом на земле, а его обитатели - ангелами во плоти. Я благоговела пред ними. Мать Груша, мать Варя, мать Фекла - в длинных чистых платьях, подпоясанные белыми фартуками, в белых платочках, вежливые, приветливые. Говорили всегда тихо, никогда не повышали голоса. На кухне стояла батюшкина кровать пол белым идеально чистым покрывалом, а в комнате, впритык друг ко другу, размещались еще три кровати, на которых спали матушки. Какую же нужно было иметь щедрую душу, чтобы, живя в такой тесноте, приглашать в гости чужого ребенка, который доставлял лишь неудобства и хлопоты! И не одну иеня приглашал Батюшка - в доме всегда были люди, в том числе и дети. Одни уезжают, приезжают другие.

Меня хорошо кормили, водили в баню. Часто с Батюшкой мы ходили в Зелентрест(Зелентрест-существовавшая в советское время организация по озеленению Караганды и Карагандинской области, работниками которой были в основном бывшие заключенные Карлага). Батюшку там тепло встречали, а он, показывая на меня, ласково улыбался и говорил: "Смотрите, какая маленькая девочка, а уже в третьем классе!"

Узнав Батюшку, будучи еще ребенком, я невольно отметила его непохожесть на других священников. В то время в наших краях жили и другие освободившиеся из Долинки иеромонахи - отцы Кифа, Макарий, Парфений, Кессарий, Пармен... Все они были хорошими священниками, но ни один из них не вызывал к себе такого благоговейного чувства, как отец Севастиан. От него исходили токи благодати, и все ощущали это. Даже внешность была у Батюшки необыкновенная: благообразное, одухотворенное лицо, проницательные темные глаза, шелковистые, как у ребенка, волосы. Батюшка был очень деликатным, тактичным, никогда никого не унизил, не оскорбил, не оборвал, он никогда не подчеркивал физических недостатков человека. И в присутствии Батюшки никому не приходило в голову сказать про кого-то, что он глухой, слепой, хромой...

Вокруг Батюшки было высоконравственное поле, попадая в которое, делать подлости, говорить грубо было невозможно. У него не было особых любимчиков, ко всем он относился ровно и этим еще больше сплачивал вокруг себя людей. Везде, всегда и во всем Батюшка был тихим, скромным, и даже добрые дела он старался делать незаметно. Иногда подойдешь к нему под благословение, а он очень аккуратно сунет в руку вчетверо сложенную денежку. Часто после его визита в наш дом вечером, разбирая постель, мы находили под покрывалом деньги. Их оставляла там по указанию Батюшки мать Груша. Видимо, Батюшка делал так из-за своей чуткости к другим, чтобы не смутить человека, не вынудить его принародно благодарить батюшку. За 23 года моего знакомства с Батюшкой я ни разу не слышала, чтобы он когда-нибудь похвалил сам себя, поставил в пример другим. Он был совершенно лишен самолюбования и самодовольства. Напротив, часто говорил: "Я человек малограмотный, четыре класса окончил, и дара слова у меня нет, и голоса у меня нет". Проповеди он чаще читал по книге, ничего от себя не прибавляя. А, сидя за столом со своими духовными детьми, иногда что-нибудь рассказывал, но спокойно, скромно, не выставляя себя напоказ.

В 51-м году Батюшка купил нам маленький домик на Мелькомбинате. К этому времени многие верующие по благославению Батюшки уже переехали на Мелькомбинат из разных уголков Караганды: Майкудука, Тихоновки, Пришахтинска, Компанейска. В основном это были семьи или, точнее, остатки семей, уцелевшие после перенесенной ими в начале  30-х годов трагедии спецпереселения. Насельники Мелькомбината - это люди с исстрадавшимся сердцем, переломанными судьбами, овдовевшие жены, осиротевшие дети. У каждого была своя боль, свои душевные раны. Были люди с тяжелым характером, капризные, мнительные, агрессивные, замкнутые. Но Батюшка находил подход к каждой страдающей душе. Так же среди людей, окружающих старца, было много монашествующих, высланных к нему из Центральной России. Они составляли костяк карагандинской общины. Среди них были люди уникальные, талантливые, подвижники высокой духовной жизни. Это была крепкая община, степной казахстанский "скит", который во время безбожного коммунистического режима сумел организовать и взрастить на святой земле карагандинских лагерей Оптинский старец.

Помню, как в 54-м году я впервые услышала Рождественское всенощное бдение. Как, войдя в дом, где совершалась служба, увидела стоящих в переднем углу батюшкиной комнаты мать Варю, мать Грушу, мать Пашу, Ксению Ивановну. В черных праздничных платьях, красивые, величественные, подтянутые, ангельскими голосами стройно и благоговейно они пели: "С нами Бог, разумейте, языци, и покаряйтеся, яко с нами Бог!" Это было такое прекрасное пение, что я обомлела, по телу пошли мурашки, а душа возликовала от переполнившей ее радости и света. Я стояла притихшая, забыв все на свете, и потихоньку плакала от счастья.

Так же помню, как уже в начале 60-х годов, в Великий четверг, вечером, после чтения двенадцати Евангелий, все мелькомбинатские пошли из церкви пешком через плотину с зажженными свечами. Ночь была тихая, и мы долго так шли, а свечи горели ровно, ярко. Это было трогательное и величественное зрелище. Но главное величие этого шествия заключалось в духовном единении людей. Это единение проявлялось во всех делах и событиях - больших и малых, радостных и печальных. Вот и похороны членов общины всегда были многолюдны. Никого не просили, не уговаривали, все шли сами, так как знали, что это святой долг каждого. Помню, когда в 60-м году умерла Ксения Ивановна Долгова, ее гроб всю дорогу от дома до церкви, около семи километров, несли на руках и пели.

А о себе что сказать? Сейчас мне уже 61-й год (интервью было взято в 1995 году). По благословению Батюшки, всю жизнь я проработала медсестрой и пела в церковном хоре. И в душе моей постоянно теплится чувство благодарности к батюшке Севастиану, так по-отечески заботливо направлявшего мою жизнь на пути христианской любви к Богу и ближнему.

Живой воды неиссякаемый источник. Карагандинский старец преподобный Севастиан. Издательство ПОЛОМНИК Москва 2015 год. Стр. 167−173.