Мария Васильевна Андриевская
Нас выслали в 31-м году из Саратовской области. В скотских вагонах привезли в Осакаровку, и, как скот, выкинули на землю. Как сейчас помню, будто вчера это было: лил дождь как из ведра, мы собирали дождевую воду и пили ее. Мне было тогда пять лет, брат старше меня на два года, трехлетняя сестра и еще два младенца - пятеро детей, мать с отцом и дедушка с бабушкой. В Саратовской области мы занимались земледелием, в церковь всегда ходили. И вот, с эшелоном нас привезли в Осакаровку, в голую степь, где двое суток мы не спали, сидели на земле возле отца с матерью и за ноги их хватались. Через два дня приехали казаки на бриченках, посадили нас и повезли на 5-й поселок. Везут, а мы спрашиваем у отца: "Папа, папа, где же дом наш будет?" Он говорит: "Сейчас, сейчас будет, подождите". Привезли на 5-й поселок: "Где же дом? Дом где?" А там ничего нет, шест стоит с надписью "5-й поселок" и солдаты охраняют, чтобы мы не разбежались. Подвезли нас к речке Ишуму, вывалили опять на землю, а мы, дети, ревем. Отец пошел, талы нарубил, яму вырыли квадратную, поставили как шалашик рядны, и на полу, на земле в этой землянке мы жили до Покрова. А на Покров снег выпал сантиметров пятьдесят. Брат утром проснулся и говорит: "Мама, дед замерз, и я от него замерз". Кинулись, а дед уже готовый - умер.
Строили мы бараки. Подростки, взрослые на себе дерн возили километров за шесть. После Покрова поселили нас в эти бараки - ни стекол, ни дверей. Отец тогда еще живой был, он нальет в корыто воды, вода застынет и эту льдину он вместо стекла вставлял ы окно. В бараки вселяли человек по двести. Утром встанешь - там десять человек мертвые, там - пять, и мертвецов затаскиваем. Этого я забыть не могу. С нами мордва жила - двадцать человек семья, и только двое у них убежали в Россию, а остальные все померли. Привезли восемнадцать тысяч на 5-й поселок, а к весне пять тысяч осталось. У нас в 32-м году умер отец, а мать через месяц родила, и нас осталось шестеро детей и слепая бабушка с нами. И как мы жили? Побирались. Воровать мама запрещала: "Нет, дочка, чужим никогда не наешься. Ты лучше пойди, руку протяни". И я ходила. Кто даст что-нибудь, а кто и не даст, вытолкнет.
Потом у нас умерли новорожденный брат, младшая сестра и бабушка. А мы стали подрастать и пошли в детскую бригаду работать. А в 37-м году маму принуждали идти в колхоз, но мама в колхоз не хотела. Ей сказали: "Ты знаешь, кто ты есть? Ты - кулачка". И маму осудили на три года и отправили на Дальний Восток. А мы, дети, одни остались. Брату четырнадцать лет, мне - двенадцать, десять лет сестре и младшему брату - восемь. Мы работали в детской бригаде, побирались, ходили детей няньчить, прясть ходили. Что дадут нам, мы несли и друг друга кормили. Так мы жили три года. Потом мама освободилась и вскоре война началась. Брата забрали, погиб на фронте. Вот такое наше счастье было, так шла наша жизнь - в слезах, нищете и горе.
в 55-м году мы познакомились с батюшкой Севастианом, и он благославил нас всей семьей переехать в Михайловку. Да... это мы уже как в раю стали жить. За год по его благословению дом поставили. И уже всегда при Батюшке были, все нужды, все скорби свои ему несли: "Ну ничего, - скажет он, - ты надейся на Бога, Бог не оставит". И всегда помогал нам святыми своими молитвами, которых мы, грешные, недостойны, конечно.
Живой воды неиссякаемый источник. Карагандинский старец преподобный Севастиан. Издательство ПОЛОМНИК Москва 2015год. Стр. 118-119
Нас выслали в 31-м году из Саратовской области. В скотских вагонах привезли в Осакаровку, и, как скот, выкинули на землю. Как сейчас помню, будто вчера это было: лил дождь как из ведра, мы собирали дождевую воду и пили ее. Мне было тогда пять лет, брат старше меня на два года, трехлетняя сестра и еще два младенца - пятеро детей, мать с отцом и дедушка с бабушкой. В Саратовской области мы занимались земледелием, в церковь всегда ходили. И вот, с эшелоном нас привезли в Осакаровку, в голую степь, где двое суток мы не спали, сидели на земле возле отца с матерью и за ноги их хватались. Через два дня приехали казаки на бриченках, посадили нас и повезли на 5-й поселок. Везут, а мы спрашиваем у отца: "Папа, папа, где же дом наш будет?" Он говорит: "Сейчас, сейчас будет, подождите". Привезли на 5-й поселок: "Где же дом? Дом где?" А там ничего нет, шест стоит с надписью "5-й поселок" и солдаты охраняют, чтобы мы не разбежались. Подвезли нас к речке Ишуму, вывалили опять на землю, а мы, дети, ревем. Отец пошел, талы нарубил, яму вырыли квадратную, поставили как шалашик рядны, и на полу, на земле в этой землянке мы жили до Покрова. А на Покров снег выпал сантиметров пятьдесят. Брат утром проснулся и говорит: "Мама, дед замерз, и я от него замерз". Кинулись, а дед уже готовый - умер.
Строили мы бараки. Подростки, взрослые на себе дерн возили километров за шесть. После Покрова поселили нас в эти бараки - ни стекол, ни дверей. Отец тогда еще живой был, он нальет в корыто воды, вода застынет и эту льдину он вместо стекла вставлял ы окно. В бараки вселяли человек по двести. Утром встанешь - там десять человек мертвые, там - пять, и мертвецов затаскиваем. Этого я забыть не могу. С нами мордва жила - двадцать человек семья, и только двое у них убежали в Россию, а остальные все померли. Привезли восемнадцать тысяч на 5-й поселок, а к весне пять тысяч осталось. У нас в 32-м году умер отец, а мать через месяц родила, и нас осталось шестеро детей и слепая бабушка с нами. И как мы жили? Побирались. Воровать мама запрещала: "Нет, дочка, чужим никогда не наешься. Ты лучше пойди, руку протяни". И я ходила. Кто даст что-нибудь, а кто и не даст, вытолкнет.
Потом у нас умерли новорожденный брат, младшая сестра и бабушка. А мы стали подрастать и пошли в детскую бригаду работать. А в 37-м году маму принуждали идти в колхоз, но мама в колхоз не хотела. Ей сказали: "Ты знаешь, кто ты есть? Ты - кулачка". И маму осудили на три года и отправили на Дальний Восток. А мы, дети, одни остались. Брату четырнадцать лет, мне - двенадцать, десять лет сестре и младшему брату - восемь. Мы работали в детской бригаде, побирались, ходили детей няньчить, прясть ходили. Что дадут нам, мы несли и друг друга кормили. Так мы жили три года. Потом мама освободилась и вскоре война началась. Брата забрали, погиб на фронте. Вот такое наше счастье было, так шла наша жизнь - в слезах, нищете и горе.
в 55-м году мы познакомились с батюшкой Севастианом, и он благославил нас всей семьей переехать в Михайловку. Да... это мы уже как в раю стали жить. За год по его благословению дом поставили. И уже всегда при Батюшке были, все нужды, все скорби свои ему несли: "Ну ничего, - скажет он, - ты надейся на Бога, Бог не оставит". И всегда помогал нам святыми своими молитвами, которых мы, грешные, недостойны, конечно.
Живой воды неиссякаемый источник. Карагандинский старец преподобный Севастиан. Издательство ПОЛОМНИК Москва 2015год. Стр. 118-119
Комментариев нет:
Отправить комментарий